Рим как навязчивая идея: почему Фрейд так долго не мог туда доехать

Годами Фрейд мечтал о Риме, добирался до окрестностей и поворачивал назад. Он сам называл свою тягу невротической и нашёл объяснение в детской истории об отце и Ганнибале.

Для образованного жителя Вены XIX века поездка в Италию была почти обязательной, а Рим — высшей точкой. Фрейд мечтал о нём с молодости. Тем удивительнее, что ему понадобились годы, чтобы туда добраться.

Поезд, который идёт мимо

Из писем и книг известно, что в конце 1890-х годов Фрейд несколько раз доезжал до окрестностей Рима. Он останавливался у Тразименского озера, где Ганнибал некогда разбил римлян, любовался пейзажем и возвращался домой. Рим словно не пускал его. В письме Вильгельму Флиссу в 1897 году он написал, что его тоска по Риму глубоко невротична. Это признание принадлежит человеку, который уже умел анализировать себя.

Ганнибал и шапка отца

В «Толковании сновидений» Фрейд рассказал историю из детства. Отец однажды вёл его на прогулку и поведал, как в молодости, когда в городе его стали оскорблять, какой-то христианин сбил с него шапку в грязь и закричал, чтобы еврей убирался с тротуара. Отец спокойно поднял шапку и пошёл дальше. Маленького Зигмунда это разочаровало, и он стал сравнивать отца с героем: отец Ганнибала Гамилькар заставил сына поклясться в вечной вражде к Риму.

Ганнибал стал для Фрейда образом человека, который стремится к цели, но не может ею овладеть. Для австрийского еврея Рим был ещё и столицей католицизма, то есть местом, связанным с унижением. Подсознательно поездка туда означала победу над врагом и в то же время конфликт с отцом.

Первый приезд

Лишь в сентябре 1901 года Фрейд наконец вошёл в город. Он был потрясён и увлечён. В письмах он описывал руины, форум, Пантеон и скульптуры. Но главное — Рим стал его постоянным местом отдыха: почти каждый год до 1913-го он приезжал на несколько недель. Среди римских впечатлений была скульптура Моисея работы Микеланджело, которой он позднее посвятил отдельную работу.

Значение для Фрейда

Эта история показывает, как Фрейд применял идеи к себе. Он не утверждал, что страх путешествия — болезнь. Он видел в нём след детской фантазии, где желание и запрет столкнулись. Когда он распознал это, барьер исчез. Для читателя это урок: самое сильное сопротивление нередко скрыто за простыми внешними причинами, такими как усталость, расписание или деньги.

Рим остался для Фрейда местом отдыха и вдохновения, хотя жить там он никогда не собирался.